Как погибла в Чечне рота псковских десантников

В начале марта 2000 года в ходе одного из боестолкновений Второй чеченской кампании погибло большинство личного состава 6-й роты 2-го батальона 104-го гвардейского парашютно-десант ного полка 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (Псковской).

Столь массовая гибель десантников, вступивших в сражение со значительно превосходящим по численности отрядом чеченских боевиков, и по прошествии 16 лет вызывает массу вопросов. Главные из них — почему подобное могло произойти и, что не менее важно, — осталось безнаказанным для командования?

Три основные версии произошедшего на высоте 776 (район чеченского города Аргун, на рубеже Улус-Керт — Сельментаузен): роковое стечение обстоятельств, не позволившее прийти на помощь десантникам, преступное неумение командования организовать боевую операцию и, наконец, — подкуп боевиками представителей федеральных войск с целью получения нужных сведений о времени и маршруте выдвижения 6-й роты.

«Ваш сын придет первым бортом»

– Это было накануне 8 марта, – вспоминает Татьяна Коротеева. Ее 19-летний сын Саша проходил срочную службу в 76-й дивизии и вместе со всеми улетел в командировку в Чечню. Татьяна Александровна работала тогда музыкальным руководителем в детском садике в деревне Новая Уситва, куда в голодные 90-е семья переехала из-за безработицы. Александр Коротеев попал в 234-й полк, во взвод майора Достовалова.

Татьяна Коротеева

– Утренник прошел, детям накрыли сладкий стол, и мы с родителями сидели и просто общались, потому что ждали детей. Уже точно не помню кто, но кто-то из родителей сказал: «А вы слышали? Весь Псков гудит от того, что в 104-м полку очень много погибло десантников». Я начала спрашивать, а они говорят: «Мы не знаем. Мы ничего не знаем». Просто одни слухи. А утром 8 марта пришли соседи. Им позвонили и сказали: «Примите телефонограмму» – для нас. У нас был телефон, но позвонили не нам, а соседям. Видимо, телефонограмма просто пришла на почту, а почта высчитала, кто рядом живет, – рассказывает Коротеева. – Я много раз это перекручивала в памяти и думала: как могли, чтобы просто частные люди пришли и вот такое сообщили?.. Они прочитали – там был номер телефона, куда позвонить. Я туда звоню и говорю: «Этого быть не может! Вы что-то напутали. Потому что Саша, сын, служит не в 104-м полку, а в 234-м». Они сказали: «Там общая группировка. Ваш сын опознан и придет первым бортом».

Семья разведчика Алексея Воробьева, служившего в 104-м полку по контракту, жила в Черехе на окраине Пскова, рядом с расположением воинской части. В начале марта 2000 года поселок накрыла волна слухов.

Владимир Воробьев

– «Погиб старший лейтенант, погиб майор, погибли два контрактника» – вот такие слухи ходили, – вспоминает отец десантника Владимир Воробьев. – Ходят день, два, три… И все в Черехе недоумевают. Потом я пошел в штаб дивизии. Козлов Виктор Сергеевич был заместителем командира дивизии по воспитательной работе. Я зашел в кабинет и говорю: «Виктор Сергеевич, что-то по городу распространяются слухи, что у нас есть потери в Чечне». Он говорит: «Тебе скажу. У нас там погибла 6-я рота, в том числе и ваш младший сын – старший лейтенант Алексей Воробьев». Хоть я и владел собой, потому что я человек военный, прошел Афганистан, 63 боевые операции провел, сам очень много видел и знаю, что такое жизнь и что такое смерть… Он говорит: «Тебя подвезти домой в Череху?» Я говорю: «Нет, не надо. Я доеду на общественном транспорте». Приехал домой. Внук Артемка только начинал первые шаги делать. Ему было всего полгодика, когда Леша ушел в Чечню. Он сразу ко мне подошел, я его по головке погладил. Тут вышли его мать Людмила и моя супруга Нина Владимировна: «Чего ты такой бледный?» А я говорю: «Наш Леша погиб в Чечне».

Владимир Николаевич до сих пор помнит тот жуткий контраст: весь город закупался цветами к 8 марта, а семья Воробьевых ходила по церковным лавкам, готовясь к похоронам. «Это было ужасное время», – говорит он.

«Они же пробились без приказа. Иначе их надо было бы всех под трибунал»

Дивизия и после публикации в «Новостях Пскова» хранила молчание. О героизме погибших еще не говорили. Татьяна Александровна вспоминает, что в первые дни командование даже не пыталось объяснить родителям, что именно произошло в Улус-Керте.

– Был даже такой, очень неприятный момент. Мне справка нужна была для военкомата о том, что сын погиб при исполнении служебных обязанностей. Я приехала в полк, меня пропустили, проводили. Там сидел офицер, который сказал: «Слава богу, что они погибли». Я была в огромном шоке, говорю: «Как так?!» Он говорит: «Они же пробились без приказа. Иначе их надо было бы всех под трибунал», – рассказывает Коротеева. – Мне себя было в кучу не собрать… И тогда спасибо мальчишечке: подбежал десантник, наверное, моему сыну ровесник, и говорит: «Вы Саши Коротеева мама?» Я говорю: «Да». Он меня обнял, расплакался и говорит: «Саша – это был такой друг, такой друг, такой хороший человек!..» И вот мы с ним стояли, обнявшись: я плакала, и он плакал. Потом меня позвали, что справка готова, а мальчик убежал. Я даже имени не спросила.

В истории чеченских войн особое место занимает бой 6-й роты псковского десанта на высоте в Чечне 28–29 февраля 2000 года. Эта схватка стала примером отчаянного мужества наших солдат, о котором не стоит забывать.

В феврале 2000 года боевики в Чечне оказались на краю пропасти. После взятия Грозного Российская армия начала окружение основных сил неприятеля на юге республики. Горная Чечня делится надвое Аргунским ущельем, идущим с севера на юг. Именно там и планировалось уничтожение основной массы моджахедов. Ущелье само по себе невелико, и, если бы удалось закупорить в нём боевиков, их уничтожение стало бы вопросом времени. Хотя многочисленные отряды осели в горах на юго-востоке республики, а часть боевиков перешла на нелегальное положение в городах и посёлках, наиболее крупная группировка оказалась под угрозой полного разгрома.

Фото © Вестник Кавказа

Фото © Вестник Кавказа

Отрядами внутри затягивающейся петли командовали Гелаев и Хаттаб. Лидерам боевиков предстояло принять какое-то решение, причём срочно. В этот момент они находились откровенно не в лучшем положении. Длившиеся много недель бои измотали инсургентов, в отрядах накопились раненые. Российские войска испытывали свои трудности. Армии остро недоставало экипировки, в первую очередь средств связи и разведки, войска плохо умели действовать в горах, а подготовка даже неплохо обученных частей велась по советским лекалам — то есть заострялась на крупных маневренных боях масс техники, а не на ловле партизанских отрядов. К тому же в лесах и диких горах для контроля территории требовалось много людей. А помощь отдельным взводам и ротам оказывалось крайне трудно подать, тем более что темнота наступала рано и это ограничивало действия авиации.

В силу всех этих обстоятельств на пути боевиков из капкана оставалась лишь весьма жидкая цепочка застав и заслонов. К тому же с востока российские войска приближались к Аргунскому ущелью медленно и не на всех участках одновременно. Между тем боевики не собирались оставаться внутри мешка. В последние дни февраля они предприняли прорыв по двум направлениям.

Отряд под руководством Гелаева ушёл на северо-запад, к Комсомольскому, и его разгром составляет отдельную историю. Хаттаб же предпочёл прорываться на восток, в сторону села Ведено. Там находились глухие горные районы, традиционно лояльные боевикам, лишь недавно и не до конца прочёсанные военными. Выходить из окружения Хаттаб решил в районе села Улус-Керт. Эти места покрыты плотным густым лесом, дающим укрытие от наблюдения с воздуха и земли. На его дороге стояли полковые группы двух дивизий ВДВ — 7-й из Новороссийска и 76-й из Пскова.

Кадр из фильма

Кадр из фильма «Прорыв»/ © Кинопоиск

Арабский командир вёл на прорыв более тысячи человек, однако военные на линии прорыва имели очень слабое представление о том, где находится противник. Дело в том, что разведка в восточной части Аргунского ущелья оказалась буквально ослеплена. Вести её за пределами действия артиллерии запрещалось, а «свои» орудия отстали. Находившиеся в этом районе разведподразделения принадлежали к другим частям и даже ведомствам, и, если и собирали какие-то сведения о противнике, до десантников они не доходили. Вообще на тот момент ключевой задачей считалось наступление на село Шатой, и именно туда смотрели все глаза как командования Объединённой группировки, так и разведки всех видов.

Ход боя

29 февраля 2000 год

В 12:30 29 февраля разведка 6-й роты наткнулась на боевиков, и начался бой с группой численностью около 20 боевиков, во время боя разведчики были вынуждены отойти к высоте 776, где в бой вступила 6 рота. В первые же минуты боя погиб командир Сергей Молодов, и положение десантников с самого начала стало выглядеть безнадежным: окопаться они не успели, на высоте был густой туман.

После гибели Молодова командование взял на себя комбат Марк Евтюхин, который просил подкреплений и поддержки авиацией. Но его просьбы о помощи остались неуслышанными. Помощь 6-й роте оказала лишь полковая артиллерия, но из-за того, что среди десантников не было артиллерийского корректировщика, снаряды часто падали не точно.
Самым парадоксальным выглядит тот факт, что окрестности Аргуна были буквально забиты армейскими частями. Более того, находящиеся на соседних высотах подразделения федеральных сил рвались прийти на помощь погибающей 6-й роте, но им это было запрещено.

А самому Евтюхину рекомендовали «не паниковать» и уничтожить боевиков

К концу дня 6-я рота потеряла погибшими 31 человека (33 % к общему числу личного состава).
К счастью, среди офицеров прогнившей ельцинской армии все еще оставались честные и порядочные люди, которые не могли безучастно смотреть, как боевики уничтожают их товарищей. 15 солдат 3-го взвода 4-й роты во главе с майором Александром Доставаловым всего за 40 минут смогли пробиться к 6-й роте и под шквальным огнем боевиков соединиться с Евтюхиным. 120 десантников под командованием начальника разведки 104-го полка Сергея Барана также самовольно снялись с позиций, форсировали реку Абазулгол и двинулись на помощь Евтюхину, но их остановил категорический приказ командования — немедленно вернуться на позиции. Командир группы морской пехоты северного флота генерал-майор Отраковский неоднократно просил разрешения прийти на помощь десантникам, но так его и не получил. 6 марта из-за этих переживаний у генерала Отраковского остановилось сердце. Еще одна жертва боя на высоте 776…

1 марта 2000 год

В 3 часа утра к окружённым смогла прорваться группа солдат во главе с майором Александром Васильевичем Доставаловым (15 человек), который, нарушив приказ, покинул оборонительные рубежи 4-й роты на соседней высоте и пришёл на помощь. В ходе боя все десантники 3 взвода 4 роты погибли. Александр Доставалов был неоднократно ранен, но продолжал руководить бойцами. Очередное ранение оказалось смертельным.
В 6:11 связь с Евтюхиным прервалась. По официальной версии, он вызвал огонь артиллерии на себя, но, как рассказывают свидетели тех событий, последним, что сказал перед смертью комбат, были слова:

вы — козлы, вы нас предали, суки!

После чего замолчал навсегда, а высоту 776 заняли боевики, которые не спеша добили раненых десантников и долго глумились над телом марка Евтюхина. Причем все это снималось на видео и выкладывалось в Интернет.

6 рота после бояПосле боя на высоте 776

На выручку боевым товарищам стремились бойцы 1-й роты 1-го батальона. Однако во время переправы через реку Абазулгол они попали в засаду и были вынуждены закрепиться на берегу. Только утром 3 марта 1-я рота сумела прорваться к позициям 6-й роты

«Не надо это замалчивать»

Три года назад в чеченском селе Улус-Керт установили памятный знак в честь погибших десантников. Это православный крест, заключенный в круг, с надписью «Ника». На открытие ездили псковские власти и родственники погибших. «Встречали нас очень хорошо, – вспоминает Татьяна Коротеева, – но и охраняли очень хорошо».

Где-то встречи, рассказываешь, а потом говорят: «А почему же они не Герои?»

Она снова живет в Новой Уситве, куда вернулась после выхода на пенсию. Ее муж Владимир Коротеев скончался через два года после гибели сына, и Татьяна Александровна на несколько лет переселилась сначала к дочери в Великий Новгород, потом в Санкт-Петербург, работала социальным педагогом в детских домах. Сегодня вместе с ней в деревне живет внучка Оля. В семье ходит легенда: дочь Татьяны Александровны на последних сроках беременности увидела во сне брата. Он подсказал имя для дочери – так же звали девушку, что ждала его из армии.

Александр Коротеев, портрет на памятнике

Могила Саши Коротеева – тоже в Новой Уситве. Ученики деревенской школы ухаживали за ней, пока не вернулась мать. Время сгладило острые углы, и сегодня Татьяну Александровну уже не мучает вопрос – почему из взвода Достовалова, пришедшего на помощь погибающим, звание Героя России не дали ни одному рядовому, только офицерам?

– Этот вопрос вначале задавали мы, родители, а сейчас очень часто задают нам. Где-то встречи, рассказываешь, а потом говорят: «А почему же они не Герои?» Почему они не Герои?.. – пожимает плечами Коротеева. – Командование всегда говорит нам, что «нет, они все одинаковые, все Герои». Но очень долгое время это разделение было.

Владимир Воробьев так и живет в Черехе. Он работает заместителем главы города по патриотической работе, и в феврале буквально каждый день ездил по школам с рассказом о подвиге 6-й роты, где погиб его младший сын. Старший, Сергей Воробьев дослужился до замкомандира полка, уже вышел на пенсию. Внуки – учатся в десантном училище.

В ее глазах – вселенская тоска всех матерей, просто до дрожи

О современных войнах, которые ведет Россия, Владимир Николаевич говорит с уверенной убежденностью:

– Наше государство и лично президент уделяют большое внимание борьбе с терроризмом. Мы сейчас боремся с терроризмом на дальних подступах – именно в Сирийской Арабской Республике. У нас в стране высококвалифицированные спецподразделения, они очень хорошо оснащены. Имеют богатейший опыт, подготовлен хороший состав специалистов, спецподразделений, которые постоянно руку держат на пульсе, владеют обстановкой, агентурная разведка работает. По-другому нельзя.

Владимир Путин в Пскове у памятного знака 6-й роте, август 2000

«Новости Пскова» давно закрылись. Олег Константинов с 2003 года работает главным редактором газеты «Курьер». Это единственная частная газета в Пскове, которая выходит на бумаге большим тиражом и зарабатывает розничными продажами. Олег не пишет книги о 6-й роте, не снимает фильмы, но продолжает поддерживать связь с родителями погибших десантников. Вход в дивизию для него, однако, закрыт. Аккредитацию на памятные мероприятия с участием президента 1 марта 2020 года Олег Константинов не получил.

– Для меня главным и в 2000 году, и сейчас остаются родители, – говорит журналист. – Я никогда не забуду, когда мы в первый год проехали по всей Псковской области, по Новгородской области, по Ленинградской области, встречаясь с родителями. У меня до сих пор перед глазами Надежда Нищенко, мама солдата. В ее глазах – вселенская тоска всех матерей, просто до дрожи. Вот 20 лет прошло, а ее взгляд нисколько не изменился. И вот эта связь с родителями – для меня самое важное.

Мы между собой часто об этом говорили, что, скорее всего, их бы по одному привезли

Родители, в свою очередь, благодарны ему за то, что вовремя сказал горькую правду.

– Если бы не сообщили в свое время, если бы Олег Константинов не написал… – вздыхает Татьяна Коротеева. – Мы между собой часто об этом говорили, что, скорее всего, их бы по одному привезли и без лишнего шума похоронили. Поэтому низкий поклон Олегу.

– Правильно сделал, конечно, – говорит Владимир Воробьев. – Чего тут таить?.. Надо честно признавать свои ошибки и правильно потом на них реагировать, чтобы они не повторялись вновь. Не надо это замалчивать.

Слабое звено

Среди прочих на позиции восточнее Улус-Керта в конце февраля выходила 6-я рота 104-го полка Псковской 76-й дивизии ВДВ. Специфическая проблема этой роты состояла в том, что её доукомплектовали буквально перед самой командировкой в Чечню солдатами, прикомандированными из других частей. Последних солдат включили в её состав перед самой погрузкой в самолёты, и даже командир роты получил назначение всего за месяц до отправки на войну. О боевом слаживании не приходилось и говорить, а между тем в бою имеет огромное значение способность всех солдат действовать как одна рука.

26 февраля десантники получили задачу выставлять посты на высотах. Батальон, в который входила 6-я рота, выдвинулся в назначенный район. Командир батальона Марк Евтюхин прекрасно знал о слабости 6-й роты, поэтому сам находился именно с ней. Вообще, на высоте 776 должна была оказаться другая рота, лучше готовая к бою, но из-за поломок транспорта она не могла выйти вовремя, поэтому план перетряхнули на ходу и к высоте всё-таки двинулась 6-я. Солдаты шли пешим маршем. При этом рота оказалась перегружена — кроме оружия и боеприпасов солдаты несли походное имущество. Из-за этого рота растянулась: солдаты уставали и карабкались по тропам медленно. Выкладка на каждого составляла более 40 килограммов.

Фото © РИА Новости/Владимир Вяткин

Фото © РИА Новости/Владимир Вяткин

29 февраля 2000 года рота во главе с Евтюхиным и штатным командиром майором Молодовым начала подъём на высоту 776. Пока рота с трудом пробиралась к высоте, неподалёку уже шёл бой. Хаттаб прощупал позиции 3-й роты, но там атаку чеченцев отбили. Командир роты капитан Васильев успел не только выйти в назначенный район, но и окопаться и даже выставить впереди мины. Васильев вёл свою роту налегке, оставив в тылу имущество, что и дало 3-й роте необходимое время для подготовки к бою. Хаттаб вышел на связь с ротным и предложил денег. Однако в качестве ответа Васильев наслал на головы боевиков артиллерийский удар. После этого неприятель откатился, унося убитых и раненых. Интересно, кстати, что в этом бою Хаттаб очень активно вёл радиообмен с ротой Васильева и успел переговорить даже с ротной снайперской парой. Снайперы, сами уроженцы Дагестана, сообщили, что русские не сдаются, и 3-я рота действительно не сдалась и успешно блокировала попытку прорваться на её участке.

Однако боевики не отказались от прорыва, для них выход на восток был вопросом жизни и смерти. Хаттаб не уставал вести разведку, отыскивая слабые места в построениях десантников. Вскоре поиски увенчались успехом.

Кадр фильма

Кадр фильма «Прорыв»/ © Кинопоиск

Первые перестрелки начались ещё днём. Передовой отряд роты столкнулся с авангардом боевиков. В перестрелке почти сразу получил смертельное ранение ротный, майор Молодов. С этого момента ротой командовал лично комбат, подполковник Марк Евтюхин.

Пока об атаке крупными силами речи не шло: численность боевиков оценивалась в несколько десятков человек. Однако положение уже было крайне сложным. Быстро окопаться в промёрзшем грунте не получалось, а солдаты были крайне измучены после 14-километрового марша по горам. Из-за отвратительной погоды видимость была очень плохой, а авиация не могла оказать поддержки.

Фото © РИА Новости/Олег Ласточкин

Фото © РИА Новости/Олег Ласточкин

Около 16–17 часов, в сумерках, рота попала под удар крупных сил боевиков. В наихудшем положении оказался один из взводов, всё ещё поднимавшийся на высоту. Он был разгромлен почти сразу, застигнутый внезапной атакой. Основные силы роты отбивались и вызвали на хаттабовцев удар артиллерии десантного полка. Однако приближалась темнота, а перед ротой накапливалась ударная группа чеченцев силой по крайней мере в 500–600 штыков. После наступления темноты роту наконец атаковали всеми силами.

Выжившие десантники

После гибели Доставалова в живых остался только один офицер — лейтенант Дмитрий Кожемякин. Он приказал гвардии старшему сержанту Александру Супонинскому ползти к обрыву и прыгать, сам взял в руки автомат, чтобы прикрыть солдата.

у Кожемякина обе ноги были перебиты, и он нам руками подбрасывал патроны. Боевики подошли к нам вплотную, оставалось метра три, и Кожемякин нам приказал: уходите, прыгайте вниз.

— вспоминает Андрей Поршев.
Выполняя приказ офицера, Супонинский и Андрей Поршнев проползли к обрыву и прыгнули, а к середине следующего дня вышли в расположение российских войск. Сам же Сергей Кожемякин, прикрывая солдата, получил смертельное ранение и умер. Александр Супонинский, единственный из шестерых выживших, был награждён Золотой звездой Героя России.

Я бы всё вернул, чтобы все ребята остались живы.

— позже говорил Александр Супоненский.

Гвардии рядовой Тимошенко тоже был ранен. Боевики искали его по кровавому следу, но солдат смог спрятаться под завалами деревьев.
Рядовые Роман Христолюбов и Алексей Комаров были в третьем взводе, который не добрался на высоту и погиб на склоне. В бою на высоте не участвовали.
Рядовой Евгений Владыкин остался один без патронов, в схватке его ударили прикладом по голове, он потерял сознание. Когда очнулся, смог пробраться к своим.
В живых остались только 6 бойцов.
Также в результате начавшегося боя из плена удалось бежать двоим офицерам ГРУ — Алексею Галкину и Владимиру Пахомову, которых в то время возле Улус-Керта конвоировали боевики. Впоследствии Алексею Галкину было присвоено звание Героя России, а его образ был использован в качестве прототипа главного героя фильма «Личный номер»

За свой подвиг десантникам 6-й роты было присвоено звание Героя России (из них 21 — посмертно), 68 солдат и офицеров роты награждены орденами Мужества (63 из них — посмертно)

Столь массовая гибель десантников, вступивших в сражение со значительно превосходящим по численности отрядом чеченских боевиков вызывает массу вопросов. Главные из них — почему подобное могло произойти и, что не менее важно, — осталось безнаказанным для командования?
Погибнуть практически в полном составе рота не могла просто по определению. Командование могло прийти ей на помощь в течение суток не один десяток раз, но этого не было сделано. Да что там прийти на помощь! Командование вообще могло ничего не делать: достаточно было просто не мешать тем подразделениям, которые самовольно решили помочь псковским десантникам. Но даже этого не произошло.

Пока 6-я рота героически погибала на высоте 776, кто-то целенаправленно блокировал все попытки спасти десантников

Существуют предположения, что проход боевикам из Аргунского ущелья на Дагестан был выкуплен у высокопоставленных федеральных руководителей. «С единственной дороги, ведущей на Дагестан, были сняты все милицейские блок-посты», в то время как «у десантной группировки информация о боевиках была на уровне слухов». Называлась и цена за коридор для отступления — полмиллиона долларов. Аналогичная сумма (17 миллионов рублей) называлась бывшим командиром 104-го гвардейского парашютно-десантного полка полковником С. Ю. Мелентьевым:

Не верьте ничему, что говорят про чеченскую войну в официальных СМИ… Променяли 17 миллионов на 84 жизни

По словам Владимира Воробьёва, отца погибшего старшего лейтенанта Алексея Воробьёва, «комполка Мелентьев просил добро на отход роты, но командующий Восточной группировкой генерал Макаров разрешение на отступление не дал». Уточняется, что Мелентьев 6 раз (по свидетельству лично знавших его людей) просил разрешения отвести роту сразу после начала боя, но не получив разрешения, подчинился приказу.
Военный обозреватель Владимир Сварцевич утверждал, что «никакого героизма не было, откровенное предательство ребят конкретными лицами нашего командования»:
Вопреки запрету контрразведки удалось поговорить и со свидетелем гибели парней — с пацаном, которого послал погибший в том бою комбат Марк Евтюхин, чтобы он рассказал правду. За ночь материал был написан, я составил полную хронику происходившего по часам и минутам. И впервые назвал реальную цифру погибших в одном бою. Все было правдой. Но патетические слова, которые якобы Марк Евтюхин сказал по рации — «вызываю огонь на себя» — были неправдой. На самом деле он сказал:

Вы козлы, вы нас предали, суки!

Успешный рейд взвода Доставалова наглядно опровергает все утверждения российского командования о невозможности пробиться к погибавшей 6 роте.

Об истории с гибелью 6-й роды псковских десантников официальные лица изначально не хотели говорить открыто – о том, что произошло на высоте 766, первыми рассказали журналисты, и только после этого военные прервали многодневное молчание.


Поделитесь в соц.сетях:

Оцените статью:

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий